Хочу тебя слышать

аналитическое слушание

Как разделить три вида смыслов, которые могут содержаться в речи клиента, и как должен быть сформулирован ответ

Главная мысль, которая сейчас меня тревожит в профессиональном плане, касается того, как разделить три вида смыслов, которые могут содержаться в речи клиента, и как должен быть сформулирован ответ, чтобы его смысл попал именно в ту инстанцию, из которой он был направлен.

Иллюстрация: «Больной ребёнок». Джон Бонд Франциско

Давайте возьмем какую-нибудь простую фразу, которую мог бы сказать человек в кабинете:

«В 10 лет я сильно заболел. Я не мог есть, мне делали болезненные уколы, и я так ослаб, что не мог сам передвигаться. Так как родители днем работали, за мной ухаживала бабушка. Но, кажется, она делала это как-то без желания».

Давайте также представим, что человек, который это говорит, уже какое-то время находится в анализе, он хотя бы отчасти привык к аналитику и к формату работы, он может относительно свободно мыслить, то есть хотя бы иногда говорить без цензуры что-то из того, что приходит ему в голову. Не пытаясь соблюдать хоть какую-то линию повествования, а просто плавая на границе мышления, вспоминания и полусна.

Конечно, первый регистр сказанного заявляет нам о повествовании в историческом контексте. Человек просто рассказывает нам о своих воспоминаниях детства. Но возникает вопрос, почему именно это воспоминание именно в этот момент становится доступным и высказанным?

Если опираться на нейронауку, то вспоминается феномен распространяющейся активации. То есть такого процесса в мозгу, при котором возбуждение одного «узла» памяти приводит к активации некоторым образом связанных с ним ансамблей нейронов в разных отделах мозга. Это позволяет нам переформулировать вышеописанный вопрос: что заставило «зажечься» те нейроны памяти, которые связаны с озвученным воспоминанием?
Ферро, опираясь на идеи Биона, предлагает нам слушать человека в кабинете с трех ракурсов: исторический, внутрипсихический и интерпсихический (межпсихическое взаимодействие).

С точки зрения описания внутрипсихической деятельности, человек, рассказывая нам о своей болезни, выводит на сцену сразу несколько внутренних объектов: беспомощное брошенное Я, атакующие плохие объекты (уколы), отсутствующие хорошие объекты, в надежности которых есть сомнения (родители и бабушка). То есть фраза в этом контексте звучит так: «Я не уверен, как на самом деле я отношусь к людям, которых я люблю. И от этого я не знаю, какой я на самом деле. Это заставляет меня замирать в беспомощности.»

«Я не уверен, как на самом деле я отношусь к людям, которых я люблю. И от этого я не знаю, какой я на самом деле. Это заставляет меня замирать в беспомощности.»

С точки зрения описания межпсихического взаимодействия, мы должны воспринять слова анализанта как описывающие происходящее в кабинете. В таком случае, человек может сообщать нам о том, что в течение текущей или предыдущих сессий он ощутил интервенции аналитика как болезненные, что заставило его сомневаться в том, насколько аналитик хорошо к нему относится. В этом случае, коммуникация клиента трансформируется в следующий смысл: «Я пришел к Вам со своей болью и ждал, что Вы отнесетесь ко мне с большим сочувствием. Ваши интерпретации и вопросы делают мне слишком больно. Я делаю вывод, что я для Вас всего лишь работа.»

«Я пришел к Вам со своей болью и ждал, что Вы отнесетесь ко мне с большим сочувствием. Ваши интерпретации и вопросы делают мне слишком больно. Я делаю вывод, что я для Вас всего лишь работа.»

Как видите, простая фраза может иметь множество смыслов. И ответ клиенту не в той модальности приведет к нарушению коммуникации. Личный опыт наблюдения подтверждает эти размышления. Действительно, иногда, воспринимая сказанное, например, в историческом контексте, и отвечая клиенту именно в исторической модальности, происходит следующее. К примеру, аналитик, не улавливая более глубокого смысла, говорит что-то по типу: «Что было для Вас самым тяжёлым тогда: боль, беспомощность или вот это ощущение её безжелания?» Клиент что-то отвечает ему, а через некоторое время говорит: «Как-то прохладно у Вас тут сегодня.» А может атакует и в более активной форме. Это уже дает понять, что несмотря на то, что человек напротив продолжает историческую линию - то есть дает ответ из сознательной части своей психики - он чувствует нарушение коммуникации. Какая-то его часть фрустрирована в этот момент, потому что он не услышан.

«Что было для Вас самым тяжёлым тогда: боль, беспомощность или вот это ощущение её безжелания?»

Конечно, успех коммуникации на любом из этих уровней зависит не только от аналитика, но и от его визави. Нельзя целиком и полностью всю эту непосильную работу сваливать на одну из сторон. Но это не повод отказываться от развития этой способности: ловить ведущий смысл (ингредиенты) и возвращать удобоваримое блюдо (завтрак, обед или ужин).

Психолог, психоаналитик Куличков Денис