Место без тверди

Размышление о психоаналитической ситуации

В этой простой зарисовке мы можем, если захотим, обнаружить несколько фундаментальных вопросов, связанных с тем, как функционирует наша психика, как мы можем за ней наблюдать, и как мы можем с ней взаимодействовать.

Перенесемся на 30 лет тому назад. Туда, где я вместе, а может быть и вы, с друзьями лежим на полянке и смотрим на облака - вот пират, вот медведь, вот машина… рука, сердце, собака, ботинок - ну вы точно знаете. В этой простой зарисовке мы можем, если захотим, обнаружить несколько фундаментальных вопросов, связанных с тем, как функционирует наша психика, как мы можем за ней наблюдать, и как мы можем с ней взаимодействовать.

Давайте начнем с вопроса попроще. Один и тот же образ видят дети, лежащие на полянке? Иногда, да. А иногда угол их взгляда на конденсат в небе разный и, даже если их ассоциативный ряд совпадает, то образы они могут видеть отличные друг от друга. И это напоминает о том, что каждый из нас может видеть одни и те же явления или события по своему. Так как же психоаналитику воспринимать то, что пытается донести до него человек в кабинете?

Давайте рассмотрим некоторые директивные методы работы психологов, подразумевающие то, что у них есть некоторое знание «как надо». Один из моих учителей говорил по поводу этого следующее: «Это очень плохая шутка». Я долгое время не мог понять, но сейчас я осознаю, что аналитик или психолог может навязать свою жизнь другому человеку - а ведь это трагедия. Потому что это воровство чужой жизни.

Иногда, на вопрос, как мы можем наблюдать психические состояния (например, можем ли мы увидеть тревогу, или любовь, или ревность) можно получить ответ, что данные процессы мы можем наблюдать через поведение человека.

ак отвечают далеко не только когнитивисты, но и аналитики. Но у меня возникают вопросы, если я чешу нос, означает ли это, что он у меня чешется? Или это моторная разрядка какой-то эмоции? Например, смущения. Или я так с детства привык справляться с тревогой - почесал впервые у доски, когда не знал ответа и продолжаю это делать. Или вот другой пример: если я вижу на стене свою тень, значит ли, что на меня светит солнце? Или же это может быть лампа позади меня или фонарь? А что если это вообще не моя тень, а другого человека с обратной стороны, натянутой между нами перепонки? А что если чье-то тело дрожит, можем ли мы констатировать, что человек замерз, или же он в тревоге, испуган или вообще получил солнечный удар?

Что мы знаем о человеке, который нам рассказывает свою историю? Как понять, что лежит в центре его рассказа? Каким должно быть состояние разума аналитика, чтобы иметь возможность уловить главный смысл и ведущую тревогу сессии? К этому добавляется и проблема времени.

Когда в начале статьи мы с вами вспоминали нечто из нашего детства, что мы думаем о том времени, в котором это событие состоялось? Это время существует или уже нет?

Если нет, что кажется более логичным - то почему мы чувствуем нечто, надеюсь, приятное, когда думаем об этом воспоминании? Если это событие существует, то можно ли сказать, что время снаружи и время внутри нас - это не один и тот же феномен? Психоаналитики, конечно знают, что в бессознательном времени нет, и действительно, беспристрастно глядя на этот вопрос, мы можем сказать, что это событие одновременно и существует и не может существовать. Но как же произошло это путешествие во времени, и не совершаем ли мы их регулярно без какого-либо осознавания этого процесса? Что вообще происходит в нашем психическом мире, когда мы вспоминаем о прошлом, но чувствуем аффект, с ним связанный, в настоящем? Это можно описать так: возьмите листок бумаги, поставьте на нем две удаленные друг от друга точки, а теперь соедините их друг с другом, но не линией, а путем складывания листка. Вот так и выглядит наша психическая жизнь - ровно также как меняется поведение стабильных систем под действием плавно изменяющихся внешних характеристик в теории катастроф Рене Тома. Мы, в психическом смысле - это постоянные невидимые для нас разрывы, в которых происходит нечто, названное Бионом катастрофическим изменением. Вот куда должен быть устремлен взгляд человека, который пытается понять психику другого. Он должен держать в голове вопрос, есть ли формула, есть ли описание, есть ли картина (будь то сюрреализм или абстракция), описывающая это катастрофическое изменение.

Но заметьте, мы говорим лишь о конкретном моменте - коротком отрезке времени, можно сказать о точке на линии жизни. А ведь мы существуем не в точке - я уже стал другим по сравнению с тем состоянием, которым я являлся, когда начинал писать этот текст. А вы стали другими, пока читали его.

Если мы прямо сейчас выглянем в окно и найдем там облачко, которое будет напоминать нам: например, машину. А затем дадим некоторое время этому облачку, может быть даже отлучимся на время от окна и вернемся через пару минут, то образ машины скорее всего трансформируется или исчезнет. Также и одно психическое состояние сменяет второе внутри каждого из нас, если мы позволяем себе быть. То, что было актуально две минуты назад в нашем фантазийном мире уже неактуально. О нем можно лишь вспоминать, но какой в этом смысл, если перед нами новая картина бытия, заслуживающая точно такого же внимания и понимания. Так как же можно что-то точно знать о другом человеке, если мы не успеваем улавливать подобные изменения в нем?

Все это ставит перед аналитиками совершенно особые требования по отношению к их контакту с анализантом: третье ухо Райка, свободно плавающее внимание Фрейда, аналитический третий Огдена, без памяти и желания Биона. Но кажется, ключевыми во всем этом являются две вещи: способность на толику приблизиться к взгляду на мир художников уровня Дали, Рахманинова или Феллини; и импульс к поиску истины в себе самом. И это невозможно получить ни при помощи образования, ни при помощи этического кодекса. Это внутренняя кухня ценностей и идеалов, создающая новые внутренние пространства, которые содержат в себе чуть большее количество истины по отношению к эмоциональному миру по сравнению с предыдущими, и которые призваны в будущем дать возможность родиться новым себеподобным, но более правдивым, вселенным внутри аналитика, что само по себе запустит такие же процессы и в человеке на кушетке.

сихоаналитик Куличков Денис